05.06.2026 Е.Бишард. О моей подруге Людмиле Белавенец

Екатерина Бишард, мастер спорта СССР

 

О моей подруге Людмиле Белавенец

 

Сегодня, 7 июня, в день рождения прекрасной советской и российской шахматистки Людмилы Сергеевны Белавенец, ушедшей из жизни 7 ноября 2021 года, хочу рассказать о своей близкой подруге. 

О Людмиле Сергеевне и ее шахматных успехах в интернете можно найти много материалов. В 1975 году в городе Фрунзе она завоевала первое место в чемпионате СССР среди женщин. Другим достижением стала победа в чемпионате мира по переписке в 1990 году. Но чаще всего её вспоминают как удивительного нестандартного педагога – одного из лучших детских тренеров России. Людмила Сергеевна воспитала большое количество детей, искренне влюбленных в шахматы, в том числе шахматистов самого высокого ранга: А.Морозевича, А.Выжманавина, А.Соколова,  Г.Опарина ...

 

 

На памятнике на московском Калитниковском кладбище после перечисления заслуг отмечено, что Людмила Сергеевна была замечательным человеком, и именно об этом и о моих встречах с ней я хочу рассказать в этих воспоминаниях. Так устроен человек, что пока он жив, его память хранит события и факты, а душа – тех людей, которые были ему близки, интересны и дороги. Мне вспоминается книга великого писателя Чингиза Айтматова «И дольше века длится день» (другое название – «Буранный полустанок»). Это философская оценка человеческих отношений, чувств, которые переживает человек при встрече с другими людьми, и о необходимости не быть манкуртом – человеком, лишенным памяти. Именно поэтому хочется хотя бы фрагментарно передать мое впечатление о Белке – так я звала Люсю Белавенец всю жизнь, как и другие ее близкие друзья. В детстве и в семье ее звали Милой, потом Люсей, потом Людмилой Сергеевной, но для меня она всегда останется Белкой.

Впервые я ее увидела на всесоюзных соревнованиях среди девушек в 1954 года в Ленинграде, где организатором и главным судьёй была Людмила Владимировна Руденко. Люсе в это время было 14 лет, и этот турнир стал одним из первых крупных союзных соревнований, в которых она участвовала. Турнир проводился по системе «полуфиналы – финал». Люся и её ближайшая подруга Алла Кушнир попали в финал.  К сожалению, мне не хватило пол-очка, и я осталась за бортом. С этого турнира началось наше знакомство, которое переросло в дружбу и продолжалось всю жизнь. Люся Белавенец – коренная москвичка (об этом я расскажу позднее), а сейчас о том, что ее связывало с Ленинградом-Петербургом. Как она сама вспоминала, в родословной по линии её отца – Сергея Всеволодовича Белавенца – большинство предков были военными моряками. Так, Иван Петрович Белавенец был капитаном первого ранга и начальником Кронштадтской обсерватории. Кронштадт расположен в 50 километрах от Петербурга. Отец часто играл в Ленинграде, и в 1939 году занял третье место в одиннадцатом чемпионате СССР. Люся многократно приезжала к нам на шахматные турниры и просто так –  побродить по городу, полюбоваться его обликом (не для рекламы, но сейчас в городе есть ознакомительные краеведческие прогулки под впечатляющим названием «Живу в Петербурге по причине Восторга»). Гидами по Ленинграду были друзья и знакомые Люси, которых я близко знала.

Начну с Ларисы Ильиничны Вольперт – трехкратной чемпионки СССР, призера турниров претенденток на первенство мира, доктора филологических наук, известного учёного-пушкиниста. Люся её называла «гроссмейстером филологии и профессором шахмат». Они познакомились на первенстве СССР по шахматам 1958 году в Тбилиси. Возрастная разница существенна – почти 15 лет, однако Лариса охотно шла на контакт с молодёжью, а молодняк отвечал ей тем же.  Она оказала на Люсю огромное влияние не только с точки зрения шахмат, но и сформировала умение общаться с различными людьми, что потом существенно помогало Люсе в преподавательской деятельности. Впечатляло неуёмное желание Ларисы делиться с окружающими новыми мыслями и знаниями. Вспоминаю как она учила французскому языку юных Люсю Белавенец и ее подругу Аллу Кушнир на примере французской поэзии. Их переписка и встречи продолжались всю жизнь.

 

 

Люся мне рассказывала, что, когда в Москве проводился шахматный фестиваль для маленьких детей в дни пушкинского юбилея, Лариса Вольперт, будучи в столице на научной конференции, нашла время и с удовольствием рассказала ребятам о своих увлечениях шахматами и о связи поэзии Пушкина с французской литературой.

Теперь об отношениях, которые сложились у Люси с экс-чемпионкой мира Руденко. Людмила Владимировна была удивительно многогранным и парадоксальным человеком.  Во всех ее делах и поступках отражались лучшие черты прошедшей эпохи. Именно с её лёгкой руки влетели в большую шахматную жизнь не только Люся, но и другие известные шахматистки: москвички Алла Кушнир, Света Смекалова, Наташа Колотий, грузинка Манана Тогонидзе, украинка Римма Антонова, Римма Казьмина. С ними Люся поддерживала добрые отношения и встречалась не только за шахматной доской, придерживаясь своего любимого принципа: «увлечённость шахматами объединяет, значит – свой, принадлежишь к особенному миру». Людмила Владимировна продолжала играть в различных турнирах, и Люся встречалась с ней уже за шахматной доской.

 

 

Мне вспоминается Всесоюзное первенство ДСО Труд в Волгограде, где мы с Люсей и Аллой Кушнир играли вместе с Руденко в одном турнире.

А сейчас я хочу вспомнить ленинградскую квартиру Людмилы Владимировны, расположенную около Смольного собора на Суворовском проспекте, где собирались не только шахматисты, но и учёные, любители книг и карточных игр. Там Люся познакомилась с Александром Павловичем Кореловым – завсегдатаем этих сборищ. Мастер спорта Александр Корелов много лет проработал преподавателем шахмат в ленинградском Политехническом институте. На почве совокупности интересов Люся с ним подружилась. Оба очень любили оперную музыку, собирали пластинки, пленки, диски и книги. Люся знала много стихов и любила их цитировать (а вот привили ли Люсе любовь к преферансу и покеру Людмила Владимировна и Саша Корелов – я не знаю).

С другой ленинградской шахматисткой Любой Кристол Люся встречалась реже, хотя никогда о ней не забывала. Кстати, Люба тоже была чемпионкой мира по переписке, причём дважды. Вспомнился мне рассказ, который я прослушала от обеих участниц о том, как они случайно встретились в Турции, куда Люся привезла команду российских школьников на детский чемпионат мира, а Люба приехала на экскурсию из Израиля. Мне очень понравились выражения, которыми они обменялись: «Боже, так это Люська, Люська Белавенец!» радостно сообщила окружающим Люба Кристол, а в ответ услышала: «Боже, это же Любка Кристол!». Встреча эта состоялась, когда ее участницы давно вышли из детского возраста…

Люся очень любила своих друзей. Когда она приезжала в Ленинград, всегда приходила ко мне домой, и у нас начинался непрерывный разговор о всех жизненных коллизиях, после чего мы отправлялись гулять по Питеру, вспоминая шахматные соревнования в нашем городе. Помню мы шли мимо ныне уничтоженного Дворца культуры имени Первой Пятилетки (около Кировского театра), в котором в 1962 году проходило командное первенство СССР. Люся играла на второй женской доске за команду Москвы, а я – за Ленинград. Эту партию с Люсей я считаю самой удачной в своей шахматной карьере. До сих пор помню оценку мастера Г.Фридштейна, написавшего статью об этом турнире, в который он охарактеризовал мою игру следующими словами: «Отрадно, что молодая шахматистка не обременяет память зазубриванием дебютных вариантов. Играет она здраво, инициативно». Теперь я понимаю, что это – поведение шахматного дилетанта, которому очень нравится сам процесс игры.

Вернёмся в Москву, в любимый город Люси Белавенец, в котором она родилась. Я не буду подробно останавливаться на всех этапах её жизни в столице. Позволю себе воспользоваться воспоминаниями ее близкой подруги – Ольги Викторовны Батуринской, которыми она со мной поделилась. Так удивительно построена жизнь, что отец Ольги Викторовны – Виктор Давыдович Батуринский в тридцатые годы, будучи председателем шахматной секции Московского городского совета профсоюзов, хорошо знал отца Люси – Сергея Всеволодовича. Когда Люся приходила к ним домой, он поражался насколько она похожа интонациями, жестами, улыбкой, манерами на своего отца. Люся – коренная москвичка и вся её жизнь связана с Москвой. Вот как об этом пишет Ольга Батуринская: 

«Мила побывала во многих городах мира, но самым дорогим для нее была, конечно, Москва. Она очень любила места, где жила: Большую Ордынку, где прошли детские годы и юность, Пятницкую, куда ходила в школу, Большую Полянку, где был Дом пионеров, куда пришла заниматься шахматами в 1952 году, улицу Рылеева (ныне Гагаринский переулок), где жила после Ордынки, конечно, нами всеми любимый Гоголевский бульвар, по которому шли в шахматный клуб, 1-й Коптельский переулок около института Склифосовского, где до сих пор стоит дом, принадлежавший её деду по линии мамы. В 2000-е годы он был отреставрирован и стал шахматной гостиной В.Я.Дворковича. Когда мы туда ходили, Мила всегда говорила: «Пойдём в мой дом, отметимся, возьмем журналы «64» и вкусно поедим». Любила она район у метро «Тимирязевская», в котором прожила более тридцати последних лет, походы в Тимирязевский лесной заповедник с мужем, прогулки в парке Дубки, который был прямо за её домом и где в пруду плавали рыжие утки.

После окончания физико-математического факультета педагогического института Мила поступила на работу в математический отдел Всесоюзного Научно-исследовательского института электроэнергетики (ВНИИЭ), где заведовал одной из лабораторий Михаил Моисеевич Ботвинник.   Институт был оазисом науки, перспективных идей с хорошим интеллектуальным потенциалом. Многие сотрудники очень любили шахматы. Наша команда занимала первые места в командных соревнованиях первенства «Труд». Мила проработала там семь лет».

В 1974 году у Людмилы Белавенец начался новый, успешный, богатый различными достижениями этап жизни: она перешла на шахматную тренерскую работу в учебно-спортивный центр «Юные Пионеры» (Стадион Юных Пионеров) и параллельно стала вести программу «Шахматная школа» на телевидении. Об этой стороне её жизни я напишу позднее, а сейчас хочу рассказать о её московских друзьях, с некоторыми из которых я была хорошо знакома. 

Конечно, нужно начать с Аллы Шулимовны Кушнир – участницы матчей на первенство мира, которая уехала в Израиль в 1974 году, в 37 лет бросила шахматы и занялась археологией и нумизматикой, стала доктором философии по археологии. Они познакомились, посещая занятия у выдающегося теоретика шахмат Григория Яковлевича Левенфиша в шахматном клубе фабрики «Красная швея», который располагался на Никольской улице. Люсе было 13 лет, а Алле – 12. Их дружба продолжалась много лет, Люся любила повторять: «Мы с Аллой всегда вместе». Это не просто слова. Их жизнь тесно переплеталась не только благодаря шахматам, но и знакомству с интереснейшими людьми Москвы.

 

 

Достаточно вспомнить Александра Давидовича Глезера. Во время Всемирного фестиваля молодёжи в Москве 1957 года он судил фестивальные шахматные соревнования, скорее всего там он и познакомился с Аллой, которая впоследствии стала его женой, а через неё и с Люсей. Я тоже была с ним знакома. Это был очень энергичный образованный эрудированный человек, который занимался журналистикой, писал стихи, переводил на русский язык книги грузинских поэтов. Он очень любил живопись, собирал коллекцию неформальных отечественных художников. Такой деятельный человек имел большой круг общения и ввёл в него Аллу и Люсю. Вспоминаю рассказ Люси о том, как они с Аллой попали на встречу с писателем Ильёй Эренбургом на обсуждение книги его мемуаров «Французские тетради».  Посещали они и «квартирники», которые устраивал Иосиф Ильич Игин – советский художник-карикатурист. У него часто бывал Михаил Таль.  

Если говорить о сверстниках, то Люся всю жизнь дружила с Володей Зелевинским. Профессор Владимир Григорьевич Зелевинский окончил МГУ, является известным физиком-теоретиком, специалистом в области квантовой теории. Конечно, базой для знакомства были шахматы (Володя – мастер спорта), но в течение жизни их связывали различные интересы. В шестидесятые годы в печати и в кино велись горячие споры о физиках и лириках, что было созвучно обоим. В это время были организованы академгородки в Сибири и на Дальнем Востоке, куда из столицы уезжали с новыми идеями и огромным желанием их реализовать молодые учёные. Так поступил и Володя Зелевинский, который поехал из Москвы работать в ядерный институт новосибирского Академгородка. Люся бывала у него в гостях. На территории царила замечательная обстановка, был организован художественный клуб, названный «Под интегралом», где проходили выставки художников, в частности Роберта Рафаиловича Фалька, отец которого был известным московским шахматистом. Кстати, в 1967 году мы с Ларисой Ильиничной Вольперт играли там в шахматном турнире, а Володя показывал мне свой институт.

А теперь вернёмся к заключительному периоду жизни Людмилы Сергеевны, которая до последних дней, являясь старшим тренером FIDE, преподавала шахматы в СШОР «Юность Москвы» в клубе имени Петросяна, принимала участие в организации гроссмейстерского центра в Костроме. На фотографиях – одна из них с юными шахматистами, другая – на праздновании 50-й юбилейной сессии гроссмейстерской школы «Кострома».

 

 

Людмила Сергеевна Белавенец в 2021 году была награждена почётным золотым знаком Федерации шахмат России.

Несколько слов о моей последней личной встрече с Люсей.

 

 

Это было в Старой Руссе, в городе, который я очень люблю, и в котором работал мой дед (благодаря ему в Старой Руссе до войны появился первый трамвай). Для Люси этот город тоже дорог как память об её отце. В 1941 году Сергей Белавенец ушёл на фронт, командовал взводом минометчиков и погиб в боях под Старой Руссой в 1942 году. Люся каждый год приезжала на его могилу. В тот раз ее привозил на машине гроссмейстер Сергей Яновский, который всегда помогал Людмиле Сергеевне. Я показала им старинную церковь Святого Георгия, где хранится самая большая выносная икона Богоматери с младенцем. Эта церковь уцелела во время войны. Для Люси это было важно.

Закончить свои воспоминания о Белке хочу строчками, которые написала к 60-летию Людмилы Сергеевны Белавенец её подруга Римма Ивановна Билунова (Казьмина):

В возрасте нашем нежном,

Когда позади фантазии,

В шумном многообразии

Голос твой слышу прежний…

 

---